Категорически запрещалось поднимать во Жнеце без официального разрешения. Все это были правила, совершенно необходимые для самой возможности интегрирования вампиров в мир живых. Нарушители карались жестоко, вплоть до полного стирания личности.
Сосуществование трех рас шло через пень-колоду, но, к счастью, уже без крупных вооруженных столкновений. Мир держали Руки Короны.
Большим пальцем мог быть и человек, и эльф, и вампир. Он отвечал за все, что происходит в Руке и с Рукой, он вел Руку в бой, он писал отчеты и получал нагоняи от начальства — Замка. Замок отвечал за пять Рук, за их «сыгранность», за то, чтобы четыре из них были готовы к немедленному реагированию, пока пятая отдыхает, и обрабатывал отчеты, отправляя наверх, своему Кулаку, только самое необходимое. Должность Кулака была чистой канцелярщиной: выдача премий и зарплат, назначения отпусков и дней Осознания для 50 Замков. Наверх, Большому Кулаку, Принцу на Троне, тек от Кулаков совсем мелкий ручеек корреспонденции, содержащий только авральные сведения. Например, что где-то вот в этом районе видели Тень. Но Кулаков было две сотни, и скука Принцу не грозила.
Средний и Указательный пальцы — силовые бойцы, как правило, ординары. Безымянный — серый маг, целительство и боевая магия. Мизинец — завхоз, повар и добрый дедушка для всей Руки. Им мог быть кто угодно, хоть женщина — но! Именно от умений Мизинца зависело в Руке оч-чень многое. Большой был боевым командиром, Мизинец, зачастую, — домашним.
Пальцы в Руке нечасто, но менялись. Кто-то уходил на пенсию, кому-то надоедало, кого-то убивали. Прирастить к Руке палец — дело сложное. Все пальцы должны действовать слаженно, как пальцы одной руки, спиной чувствуя, что сейчас делают остальные, в какой момент понадобится помощь. На приращивание одного пальца к Руке полагалось не меньше двух недель дней Осознания.
Глава третья
Рука Короны
Квали дэ Стэн, 101 год, эльф. 8356 год
Квали готов был подскакивать и чирикать, как воробей. Его взяли, взяли, взяли! В Руку, в Руку, в Руку! Ну, Мизинцем, ну, и что? Он и Мизинцем согласен, лишь бы в Руке! А то придумали — Университет! Что он там забыл, в этом Универе? Он всегда хотел, как отец. Правда, отец был в Детях Жнеца, но Рука круче! Дети, в основном, спасатели, а Рука — ого! Это сила! Да еще какая у него Рука! Сегодня была первая тренировка — двое надвое. Он с Указательным, Громом, против Большого, Лаймона, и Среднего, Дона. Лаймон, конечно, полукровка. У эльфов не бывает синих глаз, только зеленые разных оттенков. Но хотелось бы посмотреть на чистокровного, который этого полукровку хотя бы подвинуть сумеет! Круто, круто! Да они все ему страшно понравились! Гром, такой массивный, тяжелый, даже с виду надежный, как скала. И такой же спокойный. И даже не понятно, как ему удается так стремительно, просто неуловимо, двигаться. Удивительно! А Лайм — сразу понятно — очень добрый и заботливый. А Дон — о! — это вообще нечто совершенно невероятное! Такой весь доброжелательный. Он, наверно, и убивает доброжелательно. Этак швырк и — «Ах, простите, это не вы руку потеряли? Ну, что вы, не стоит благодарности! А вот еще по шейке — вы позволите? Уверяю вас, сразу станет легче! На целую голову!» Интересно, он, Квали так когда-нибудь сможет? Что его подготовка — это тьфу — он сегодня уже понял. Дон выдал ему второй меч, показал пару приемов и загонял до изумления — но до чего здорово! Как он двигается! Как… как вода! Перетекает! Оп-па — и собрался в другом месте! Надо научиться так же двигаться, обязательно! Санни, серый маг, тоже, вроде, неплохой мужик. Но он по другой части, Квали в магии ни бум-бум.
Неделю назад дал присягу. Такая чушь — еле выучил! А какой дома был скандал! Отец орал, мать ревела! Еле отбился! А фигли! Он уже год, как совершеннолетний! Пусть старшего братца пасут — это он наследник. А Квали всегда хотел в Руку, еще со школы. И правильно хотел. Недаром он в Резерве всего неделю пробыл! Другие по месяцу без работы сидят — а его сразу взяли! Ну, да, Мизинцем — зато мама успокоилась. Мизинцы редко участвуют в боях и, соответственно, редко гибнут — только это соображение ее и утешило.
Бран Лаймон дэ Вэйт был стар. Когда-то в далекой молодости он женился, у них было трое детей. К своим семистам годам он уже потерял счет своим пра-пра— (дроу знает, сколько пра) внукам. Жениться снова не пытался — как полукровке, ему были разрешены полные браки (с потомством) только с людьми, а это было слишком больно. Он до сих пор помнил свою жену, их домик, помнил, как росли дети. И как он хоронил их всех по очереди. Нет, никто не погиб раньше срока, все они благополучно дожили до глубокой старости — но от этого было не легче. И даже как-то обидно. Старость, конечно, не радость, но это и чисто человеческое право. А ему в этом праве было отказано. «Дедушку Лайма» — на вид мужика лет тридцати — до сих пор помнили, присылали ему пачки поздравлений на праздники. Он периодически помогал кому-нибудь из потомков деньгами — на свадьбы, на родины — но увидеться не пытался ни с кем, даже избегал, вежливо, но неуклонно отказываясь от любых приглашений. Он боялся. Он совершенно откровенно боялся и отдавал себе в этом отчет — нельзя прожить семьсот лет и не научиться разбираться в самом себе. Боялся привязаться душой к кому-нибудь чересчур смертному — и опять пережить боль расставания. Может быть, потом, когда ему самому останется немного, лет через двести — полукровки редко доживают до тысячи. Но последние девяносто три года он был счастлив. Именно тогда они взяли в свою Руку нового Среднего. Прежний, Арон дэ Тенн, ушел к Детям Жнеца. Он лет десять уже собирался, говорил, что устал — и, наконец, ушел. Нового Среднего звали Донни.
Он так и не сообразил, как же это он умудрился — Донни повода, вроде, не давал, вел себя совершенно нормально, спокойный такой мужик, но и не зануда, отличный мечник. И к девочкам в тот бордельчик именно Дон их всей Рукой и повел, когда проставлялся с первой зарплаты, сказал — проверено!
— Что — вот прямо всех и проверил? — восхитился тогда Гром.
— А то! — подмигнул Дон. Какие ресницы, еще тогда подумал Лайм, как крылья черных бабочек! А через месяц понял, что влюбился — и чуть не повесился, когда понял. Караул! Позорище-то какое! Как же так? Никогда никакой склонности не испытывал, и тут — на-ка тебе! В мужика, в вампира, в подчиненного… И не уберешь его — на каком, собственно, основании? Боец отличный, в предыдущей Руке семнадцать лет прослужил, в резерв попал, потому что от Руки двое осталось — он сам и Мизинец. Мизинец в бою не участвовал, а Дон в ящик загремел с пробитой головой. Лайм смотрел тот отчет, да его многие смотрели, заварушка громкая была и поучительная, на предмет — как не надо действовать. Две Руки там полегло почти вчистую. Так что убирать его просто не за что. Самому уйти? Обидно, блин! И куда? Только к Детям или в отставку. Просто уйти в резерв нельзя, не может Большой сказать: «Фу, противные, вы мне не нравитесь!» Основание нужно. А какое у него основание? Бред!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
